Сервантес Мигель де Сааведра

Писатели и поэты, Цитатник 432 просмотров нет комментариев

Цитаты

Каждый из нас – сын своих дел.

***

И самое лучшее лекарство не поможет больному, если он отказывается его принять.

***

То, что куплено, — дешевле, чем подарок.

***

Беду ни пpаздностью, ни ленью не поправишь.

***

Похвала только тогда хороша, когда хорош тот, кто хвалит.

***

История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего.

***

Нет такой боли, нет такого страдания, телесного или душевного, которых не ослабило бы время и не исцелила бы смерть.

***

Горе в одинаковой мере может и связать и развязать язык страдающего.

***

У добрых супругов – две души, но единая воля.

***

Каждый человек таков, каким его создали Небеса, а иногда и гораздо хуже.

***

Похвала немногих знающих людей важнее, чем насмешки многочисленных невежд.

***

Бескорыстие – одна из самых похвальных добродетелей, порождающих славу добрую.

***

Предательство, может, кому и нравится, а предатели ненавистны всем.

***

Богатство – не в самом обладании богатством, а в умении целесообразно пользоваться им.

***

Когда болит голова, страдает всё тело.

***

Правда иной раз гнется, но никогда не ломается и всплывает поверх лжи, как масло – поверх воды.

***

Великие люди способны на великую доброту.

***

У сеньоры Смерти больше власти, чем деликатности, — вот уж кто ничуть не привередлив.

***

Праздношатающийся люд в государстве – это все равно что трутни в улье, пожирающие мед пчел-работниц.

***

Когда малодушный трус попадает в фавор, он наглеет и не боится оскорблять людей, более значительных, чем он сам.

***

Чужая голова не болит.

***

Безрассудство сопутствует нам всю жизнь; если кто-нибудь и кажется нам мудрым, то это значит лишь, что его безрассудства соответствуют его возрасту и положению.

***

Грех, если женщина выглядит менее красивой, чем могла бы быть.

***

Плоха та шутка, от которой кости болят.

***

Смелость, которая не зиждется на осмотрительности, именуется безрассудством, подвиги же безрассудного скорее должны быть приписаны простой удаче, нежели его храбрости.

***

Когда мы оставляем этот мир, когда нас кладут в землю, то князь занимает такой же небольшой клочок её, как и поденщик.

***

В присутствии предмета любви немеют самые смелые уста и остается невысказанным именно то, что так хотелось бы сказать.

***

Для всего можно найти лекарство, не бывает лекарства только от смерти.

***

Кто приготовился к бою, тот его наполовину выиграл.

***

Единственное средство побороть любовь – бежать от неё.

***

Доблестным сердцам… столь же подобает быть терпеливыми в час бедствий, сколь и радостными в пору преуспеваний.

***

Женщина всегда ненавидит того, кто её любит, и любит того, кто ненавидит её.

***

Бывают люди, которым знание латыни не мешает все-таки быть ослами.

***

Собственная похвала унижает человека.

***

Делать добро дуракам – всё равно что подливать воду в море.

***

Воин, павший в бою, доблестнее спасшегося бегством.

***

Добрые деяния никогда не следует откладывать: всякая проволочка неблагоразумна и часто опасна.

***

Если бы всё то, что блестит, было золото – золото стоило бы много дешевле.

***

Говорить не думая – всё равно, что стрелять не целясь.

***

За обедом ешь мало, а за ужином еще меньше, ибо здоровье всего тела куется в кузнице нашего желудка.

***

Душевные муки переносятся тяжело, если человек не преодолеет немощь телесную.

***

Колесо судьбы вертится быстрее, чем крылья мельницы, и те, что ещё вчера были наверху, сегодня повержены во прах.

***

Если одна дверь закрыта, другая открывается.

***

Унция доброй славы весит больше, нежели фунт жемчуга.

***

В душах трусливых нет места для счастья.

***

Тот, кто отдает заранее, отдает вдвойне.

***

Честность – лучшая политика.

***

Платье облачает и разоблачает человека.

***

Совершенно невозможно написать произведение, которое удовлетворило бы всех читателей.

***

Кто был хорошим оруженосцем, сумеет быть и хорошим губернатором.

***

Злые преследуют добродетель сильнее, чем добрые её любят.

***

Жестокость не может быть спутницей доблести.

***

В жизни героев есть предел счастью и славе, на котором они должны остановиться; если они пойдут далее, то впадут в несчастье и презрение.

***

Кто не умеет пользоваться счастьем, когда оно приходит, не должен жаловаться, когда оно проходит.

***

Заслуги отца на сына не распространяются.

***

Лживых историков следовало бы казнить, как фальшивомонетчиков.

***

Под плохим плащом нередко скрывается хороший пьяница.

***

Усердие – мать успеха.

***

Всё на свете можно исправить, кроме смерти.

***

Лучшее лекарство от безделья – постоянный и честный труд.

***

Тропинка добродетели очень узка, а дорога порока широка и просторна.

***

Человек, выпивший лишнее, не хранит тайн и не исполняет обещаний.

***

Лучше краска на лице, чем пятно на сердце.

***

Ничто не обходится нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость.

***

В несчастье судьба всегда оставляет дверку для выхода.

***

Писатель творит не своими сединами, а разумом.

***

Женщина, никого не любящая, ни в ком не может вызвать ревности.

***

Не проси как милости того, что можешь добыть силой.

***

Очень редко, а вернее – никогда не бывает так, чтобы наше честолюбие не приносило вреда другому.

***

Сон – это лучшее лекарство от бодрствующих бед.

***

Все печали терпимы, если есть хлеб.

***

По части учтивости лучше пересолить, чем недосолить.

***

Затравленный и прижатый к стенке кот превращается в тигра.

***

Ревность всегда смотрит в подзорную трубу, делающую маленькие предметы большими, карликов – гигантами, подозрения – истинами.

***

О мужественное сердце разбиваются все невзгоды.

***

Самая опасная ловушка, какую только дьявол может поставить человеку, — это внушить ему мысль, что он в состоянии написать книгу, которая принесёт ему столько же славы, сколько и денег, и столько же денег, сколько и славы.

***

Небрежность в одежде свидетельствует о расслабленности духа, если только под этой небрежностью и распоясанностью не скрываеться двуличие.

***

Слово – что камень: коли метнёт его рука, то уж потом назад не воротишь.

***

Любой судьбе любовь дает отпор.

***

Мир – высшее благо, какого люди желают в этой жизни.

***

Всякого человека должно судить по его делам.

***

Ты можешь порицать людей, но не поносить и не подымать их на смех, ибо сплетня, смешащая многих, всe же дурна, если она копает яму хотя бы одному человеку.

***

Смелость, граничащая с безрассудством, заключает в себе более безумия, нежели стойкости.

***

Нельзя любить по принуждению.

***

В любой науке, в любом искусстве лучший учитель – опыт.

***

Тело римского папы занимает столько же места в могиле, сколько и тело пономаря.

***

Любовь носит такие очки, сквозь которые медь кажется золотом, бедность — богатством, а капли огня – жемчужинами.

***

Живи в ладу со своей совестью, и пускай себе люди говорят всё, что им вздумается.

***

Всякой комедии, как и всякой песне, — своё время и своя пора.

***

Нет ни воспоминания, которое не стерло бы время, ни боли, которую не заканчивает смерть.

***

Многословие обычно порождает скуку.

***

Пусть молчит тот, кто дал. Пусть говорит тот, кто получил.

***

Не в том суть, от кого ты родился, а в том, с кем ты водишься.

***

Живи по правде – вот самая лучшая проповедь.

***

Биография

Сервантес Сааведра (Cervantes Saavedra) Мигель де (крещен 9.10.1547, Алькала-де-Энарес, — 23.4.1616, Мадрид), испанский писатель. Сын хирурга, бедного идальго. В молодости служил солдатом, отличился в морской битве при Лепанто (7 октября1571), в которой лишился левой руки. Возвращаясь морем на родину, С. Был захвачен пиратами и продан в рабство алжирскому паше. В неволе пробыл 5 лет. После 4 неудачных попыток к бегству выкуплен миссионерами (1580). По возвращении в Мадрид написал пасторальный роман «Галатея» (1585), патриотическую трагедию «Нумансия» и около 30 других пьес. Скудость литературного заработка вынудила С. переехать в Севилью и стать агентом по закупке провианта для флота, позже — сборщиком недоимок. Гражданская служба (1587-1603) была не более удачна, чем армейская: трижды С. попадал в тюрьму. Соприкосновение породу занятий с разными общественными кругами крупнейшего порта мировой империи определило более реалистический и плодотворный поздний период его творчества, который открылся 1-й частью романа «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (1605), начатой ещё в севильской тюрьме в 1602. Роман во многом — итог личной жизни С., полной героических дерзаний и катастрофических неудач. Всенародный и общеевропейский успех романа соблазнил некоего А.Фернандеса де Авельянеду (псевдоним) выпустить «подложное» окончание. Задетый огрублением замысла и главных образов, С. опубликовал 2-ю часть «Дон Кихота» (1615). Ранее он издал «Назидательные новеллы» (1613), «Новые восемь комедий и интермедий» (1615). На смертном одре закончил любовно-приключенческий роман «Странствия Персилеса и Сихизмунды» (опубликован 1617). Преследуемый нищетой и унижениями, С. перед смертью вступил в Орден терциариев и был похоронен за счёт братства. Могила С. затерялась. Через всё творчество С. проходят контрасты идеальной «поэзии» душевной жизни, «романтики» непреклонных устремлений человека — и убогой «прозы» окружающего мира, иронически или юмористически освещенного. Этим контрастом отмечены два жанра его драм: пьесы о доблестных в борьбе с превратностями судьбы, о любящих, неизменно верных своему чувству («Алжирские нравы», «Великая султанша» и др.), — и сатирические в плутовском духе интермедии («Вдовый мошенник», «Бдительный страж», «Судья по бракоразводным делам» и др.), яркий бытовой колорит которых не потускнел до наших дней. Те же контрасты в новеллах: любовно-авантюрные истории в духе новорыцарских поэм эпохи Возрождения («Великодушный поклонник», «Английская испанка» и др.) — и плутовские новеллы, сатирически изображающие повседневный быт («Беседа двух собак», «Ринконетс и Кортадильо»). Синтетичны в этом смысле рассказы с идеальными героинями на фоне «низкой» (трактирной, цыганской) среды: «Высокородная судомойка», «Цыганочка», которой С. открыл для европейской литературы романтику «цыганской» темы, оказавшей впоследствии влияние на В.Гюго, П.Мериме, А.С.Пушкина. Особо стоят новеллы с напряжёнными, до патологического, состояниями души героя, маниакальными персонажами: «Ревнивый эстремадурец», «Лиценциат Видриера», герой которой помешан на том, что он стал «стеклянным» (исп. vidriera); в «хрупкой» и безумной, для окружающих всего лишь забавной, «мудрости» героя этой новеллы уже сказывается грустный юмор автора «Дон Кихота».

Реалистический гений С. и неизменный вкус к героике и романтике органически слились во всей мощи лишь один раз: в субъективно героическом пафосе странствующего «безумно мудрого» рыцаря Дон Кихота, в открытии «донкихотской ситуации». Великий многоплановый роман С. возник из скромного замысла — высмеять модные в его время новорыцарские романы. Этот внешний литературно-пародийный план сюжета более всего ощутим в начальных пяти главах. За ним — в связи с историей «книжного рыцаря», проведённого сквозь все круги реальной жизни, — открывается многообразная панорама испанского общества (в «Дон Кихоте» около 670 действующих лиц) на стыке двух веков национального развития: восходящего и нисходящего. За романтикой «…поры странствующего рыцарства» буржуазии (см. Ф.Энгельс, в кн.: Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 издание, т.21, с.83), за эпохой Великих географических открытий и колониальных завоеваний начинает складываться капиталистическое общество — процесс, к которому Испания, ослепленная прошлыми успехами, приспособилась хуже других стран; её политика и экономика отмечены в это время бесплодным авантюризмом, «донкихотским» отсутствием «такта действительности» (см. В.Г.Белинский, Полн. собр. соч., т.6, 1955, с.34).

Роман С., художественная энциклопедия испанской жизни классического периода её культуры, изображает трагикомически бесплодный энтузиазм благородной личности на фоне жалкого прозябания самодовольных обывателей: мир непрактичного духа и бездуховной практики. Сюжет «Дон Кихота», его основная ситуация, строится на. двояком контрасте: центральная пара странствующих «безумцев» противостоит «трезвому» и пассивному социальному окружению, а рыцарь-«идеалист» — оруженосцу-»реалисту»; в обоих контрастах у каждой из сторон хватает «мудрости» (здравого смысла) лишь на то, чтобы развенчать иллюзии (безумие) другой стороны: специфически испанский национально-исторический план «донкихотской» ситуации. За национальным «донкихотством», за кризисом испанской культуры С. уловил и нечто большее — всеевропейский кризис гуманизма Возрождения, его представлений о рождающемся новом обществе и о месте, отведённом в нём человеческой личности. Среди великих реалистов нового времени С. первый зафиксировал «прозаический» (обывательский), а не героический характер рождающегося общества. Грустным смехом над «героическим безумием», над утопической «романтикой» эпохи (осмеяние-прославление Дон Кихота) С. реалистически завершил эволюцию искусства Ренессанса, прославлявшего идеализированную свободную личность, «творца своей судьбы», «сына своих дел». Вместе с тем С. положил начало новоевропейскую роману как «личностному эпосу», а в истории комического — юмору «высокого смеха» как смеха над высоким, над лучшим и благороднейшим в человеке, над вечной активностью человеческого сознания, над «истинно рыцарским» (на языке Дон Кихота) воодушевлением, вмешательством в ход жизни, когда одушевлённое лучшим сознание «прекраснодушно» теряет «такт действительности». В этом непреходящее, вечное значение общечеловеческого плана романа.

На всех своих уровнях смысл романа С. раскрывался перед потомством постепенно. 17 в. воспринял лишь пародийно-сатирический план. 18 в., особенно в лице мастеров английского романа (Г.Филдинг, О.Голдсмит, Л.Стерн), открыл благоприятность «донкихотских» положений для комической энциклопедии современного общества и для национального колорита юмористических характеров. Величайшей славы С. достиг в 19 в., начиная с немецких романтиков, которые восторгались в «Дон Кихоте» непревзойдённой поэтизацией разлада между идеальным и реальным, усматривая в Дон Кихоте и Санчо Пансо «вечную пару» и «величайшую сатиру на человеческую восторженность» (Гейне Г., Собр. соч., т.7, [М.], 1958, с.39), «…мифологические лица для всего культурного человечества…» (Шеллинг Ф., Философия искусства, М., 1966, с. 385). Непреходящее значение образа Дон Кихота, свободное от односторонностей романтических трактовок, раскрыла в 19 в. реалистическая критика (в русской литературе В.Г.Белинский, А.И.Герцен, И.С.Тургенев, а также Ф.М.Достоевский); об этом же свидетельствуют национальные «варианты» донкихотской темы (в английской литературе «Записки Пиквикского клуба» Ч.Диккенса, во французской — «Тартарен из Тараскона» А.Доде, в русской — «Идиот» Достоевского, и др.). Художественная мысль и критика 20 в. акцентируют особую актуальность воинственного гуманизма для нашего времени, а в рыцарском пафосе его героев — «аппеляцию к будущему» (см. А.В.Луначарский, Собр. соч., т.4, 1964, с. 140). История показывает, что образ Дон Кихота всегда раскрывается в ходе веков с новой стороны, что его ситуация для художественного сознания — в принципе незавершаемая, неисчерпаемая, вечно «открытая».

Комментарии